Экономика бонусов: как система вознаграждения CEO усугубляет неравенство в Канаде

В контексте нарастающего социально-экономического расслоения в Канаде феномен чрезвычайно высокого вознаграждения топ-менеджеров крупнейших корпораций требует детального осмысления. Согласно исследованию Канадского центра политических альтернатив (CCPA), к 9:23 утра 2 января 2026 года сто наиболее высокооплачиваемых генеральных директоров страны уже получили сумму, эквивалентную среднегодовому доходу обычного работника, составляющему 65 548 канадских долларов. Этот символический рубеж высвечивает глубину неравенства, достигшего рекордных масштабов. Так, в 2024 году среднее вознаграждение CEO из первой сотни рейтинга составило 16,2 миллиона долларов, что в 248 раз превышает заработок среднестатистического канадца. Для попадания в этот список в текущих условиях необходимо получать не менее 7,2 миллиона долларов, что вдвое больше минимального порога конца 2000-х годов. Абсолютный рекорд установил глава Shopify Тобиас Лютке, чей пакет вознаграждения достиг беспрецедентных 205,5 миллионов долларов.

Причина подобной динамики кроется в фундаментальном изменении структуры доходов высшего руководства. Основную часть в 84,3% теперь составляют бонусные выплаты, жестко привязанные к финансовым результатам компаний, прежде всего к прибыли. Эта система, формально называемая «оплатой по результатам», на практике оказывается крайне асимметричной, когда бонусы практически не подвержены риску снижения даже в периоды экономических потрясений. Это было наглядно продемонстрировано во время пандемии COVID-19, когда целевые показатели часто пересматривались в пользу руководителей. Кроме того, происходит переход от рискованных опционов на акции к прямым безвозмездным их распределениям, что ещё больше страхует благосостояние топ-менеджеров от рыночной волатильности. Данная модель напрямую коррелирует с рекордным уровнем корпоративных прибылей, которые после пандемии стабилизировались на отметке около 600 миллиардов долларов в год. Таким образом, инфляционный рост потребительских цен, ложащийся тяжким бременем на домохозяйства, трансформируется в рост корпоративных доходов, которые, в свою очередь, через бонусные схемы конвертируются в личное обогащение узкого круга руководителей.

Социально-экономические последствия этой модели носят глубокий и системный характер. За период с 2020 по 2024 год зарплаты рядовых работников выросли лишь на 15%, в то время как вознаграждение CEO увеличилось на 49%. При общем росте стоимости жизни на 18% это означает снижение реальных располагаемых доходов большинства населения примерно на 3%. Особенно остро это отражается на основных статьях расходов. Цены на продукты питания, такие как макаронные изделия (рост на 47%), говядину (39%) и яйца (35%), росли в два-три раза быстрее заработной платы. Жилищные расходы, являющиеся ключевой статьёй бюджета, также существенно выросли: аренда подорожала на 26%, а расходы на обслуживание ипотеки 29%. Результатом становится не просто сжатие потребительских возможностей, а настоящий кризис базовой обеспеченности, что выражается в рекордном количестве обращений в продовольственные банки, которые зачастую становятся следствием не столько высоких цен на еду, сколько непосильных расходов на жильё, вынуждающих экономить на самом необходимом. Усугубляет ситуацию и гендерный аспект проблемы: среди ста самых высокооплачиваемых руководителей лишь 5% составляют женщины, чьи доходы, в среднем на 27% ниже, чем у их коллег-мужчин.

Так, можно констатировать, что наблюдаемый разрыв трансформирует не только структуру доходов, но и структуру богатства. Поскольку значительная часть вознаграждения CEO выплачивается в форме акций, топ-менеджеры концентрируют в своих руках крупные пакеты собственности, что превращает доходное неравенство в устойчивое имущественное расслоение. В этой связи исследователи CCPA предлагают ряд мер фискального регулирования, среди которых ключевыми являются введение прогрессивного налога на доходы свыше одного миллиона долларов в год и установление ежегодного налога на состояние (wealth tax) для активов, превышающих 10 миллионов долларов.

По оценкам Парламентского бюджетного управления, даже скромная ставка такого налога в 1-3% могла бы приносить в бюджет свыше 20 миллиардов долларов ежегодно, что достаточно для полноценного финансирования национальной программы ухода за детьми и сокращения очередей в отделениях неотложной помощи. В исторической ретроспективе предлагаемые меры не являются радикальными. В середине XX века предельная ставка подоходного налога для наиболее состоятельных граждан Канады достигала 80%, что способствовало сдерживанию неравенства. Таким образом, проблема запредельных доходов топ-менеджеров выходит за рамки корпоративного управления и становится вопросом социальной справедливости и экономической устойчивости, требующим от общества и государства волевых политических решений для восстановления баланса и обеспечения базовых потребностей всех граждан.