Пенсионная бедность: где старость становится роскошью
Бедность принято воспринимать как универсальное понятие: если человеку не хватает денег на еду, жильё и необходимые товары, он беден. Однако международная статистика устроена сложнее. Один и тот же доход может означать совершенно разный уровень жизни в Москве, Минске, Париже или Сеуле. Поэтому при сравнении государств недостаточно просто пересчитать пенсии в доллары или евро. Необходимо понимать, относительно какого уровня доходов общества оценивается положение человека и какую методику использует статистика.
Особенно показателен в этом отношении возрастной фактор. После завершения трудовой деятельности человек в значительной степени теряет возможность увеличивать свои доходы за счёт занятости. Зарплата заменяется пенсией, социальными трансфертами, накоплениями или доходами от собственности. Если пенсионные выплаты растут медленнее, чем доходы работающего населения, пожилой человек может постепенно оказаться на периферии общества даже в том случае, если его номинальный доход формально увеличивается. Поэтому бедность пенсионеров — это не только вопрос размера пенсии. Это показатель того, насколько пенсионная система способна сохранить человеку привычный уровень жизни после выхода с рынка труда.
Именно такой подход используется Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В её статистике относительная доходная бедность определяется как ситуация, при которой эквивалентный располагаемый доход человека или домохозяйства находится ниже 50 % национального медианного дохода. На первый взгляд формула выглядит достаточно простой. Если медианный доход населения составляет, например, 2 000 евро в месяц, то статистическая черта относительной бедности находится на уровне 1 000 евро. Человек, располагающий 900 евро, будет считаться бедным, а человек с доходом 1 100 евро — уже нет. При этом речь вовсе не идёт о том, что первый человек обязательно голодает или не способен оплачивать жильё. Он оказывается в категории бедных потому, что его доход существенно ниже типичного для данного общества уровня.
Это принципиальное отличие относительной бедности от абсолютной. Международная статистика может измерять, хватает ли человеку средств для удовлетворения определённого набора базовых потребностей, но ОЭСР в рассматриваемом показателе отвечает на другой вопрос: насколько далеко человек находится от экономического стандарта, характерного для его собственной страны.
Поэтому относительная бедность особенно полезна для анализа пенсионеров. Она позволяет понять не только, хватает ли пожилому человеку денег на минимальное существование, но и насколько он отстаёт от остального общества. Важен и сам термин «медианный доход». Это не средняя арифметическая величина. Если всех жителей страны расположить в порядке увеличения доходов, медианным будет доход человека, оказавшегося в середине этого ряда. Такой показатель гораздо меньше искажается сверхвысокими доходами самых богатых граждан, поэтому для оценки распределения благосостояния он зачастую информативнее средней зарплаты или среднего дохода.
ОЭСР также использует понятие эквивалентного располагаемого дохода. Это означает, что при расчёте учитываются размер и состав домохозяйства, а также экономия, возникающая при совместном проживании нескольких человек. Семья из нескольких человек объективно нуждается в больших ресурсах, чем один человек, но её расходы не возрастают пропорционально числу членов семьи: одна квартира, например, может обслуживать всех членов домохозяйства. Потому простое деление совокупного дохода семьи на количество людей не отражает реального уровня её материального положения.
Располагаемый доход рассчитывается уже после налогов и с учётом социальных трансфертов. Это позволяет оценивать не только доход, который человек получает от труда или собственности, но и тот уровень средств, который фактически остаётся в его распоряжении после действия налоговой и социальной системы. Для пенсионеров это особенно важно. Государство может существенно изменить положение пожилого человека с помощью пенсий, пособий, льгот, жилищных субсидий и других трансфертов. Поэтому одинаковый рыночный доход может приводить к совершенно разному уровню жизни в двух государствах в зависимости от того, насколько активно государство перераспределяет доходы.
Здесь начинается главный международный парадокс: богатая страна вовсе не обязательно имеет самых богатых пенсионеров, а относительно небогатая страна может иметь достаточно низкую пенсионную бедность. Исторический рейтинг стран с наиболее высокой относительной бедностью пожилых, опубликованный Visual Capitalist на основе данных ОЭСР, демонстрирует это особенно наглядно. В использованной выборке лидировала Южная Корея, где доля людей старше 65 лет с доходом ниже 50 % медианного составляла около 43,4 %. За ней следовали Латвия с 39 % и Эстония с 37,6 %. Далее располагались Мексика — 26,6 %, Литва — 25,2 %, Австралия — 23,7 %, США — 23,1 %, Япония — около 20 %, Чили — 17,6 % и Швейцария — около 16,5 %.
При интерпретации этого рейтинга необходима важная оговорка. Это не рейтинг «на 2026 год». В разных странах использовались последние доступные на момент подготовки соответствующего исследования наблюдения, поэтому календарные годы различаются. Кроме того, новые публикации ОЭСР позволяют уточнить картину и увидеть, как положение стран изменилось впоследствии. Однако исторический рейтинг имеет большое аналитическое значение. Прежде всего потому, что в первой пятёрке оказались сразу три государства Балтии — Латвия, Эстония и Литва. Для постсоветского пространства это один из наиболее показательных результатов международного сравнения.
Южная Корея представляет ещё более парадоксальный случай. Это высокоразвитая индустриальная экономика, один из мировых центров высоких технологий, автомобилестроения и электроники. Но несмотря на высокий общий уровень национального дохода, пожилые корейцы сталкиваются с чрезвычайно высоким риском относительной бедности. Причины связаны с историей формирования пенсионной системы, структурой занятости и различиями между поколениями. Современное поколение пожилых корейцев значительную часть своей жизни прожило в период стремительной экономической трансформации страны. Однако экономический рост не автоматически превращается в высокий пенсионный доход. У части пожилых людей недостаточен страховой стаж, а уровень накопленных пенсионных прав не соответствует современному уровню доходов работающего населения. Поэтому корейский пример разрушает распространённое представление о том, что пенсионная бедность автоматически исчезает по мере роста ВВП. Государство может стать значительно богаче, тогда как отдельная возрастная группа будет продолжать отставать по доходам от остального общества.
В обновлённом исследовании ОЭСР Pensions at a Glance 2025 Корея по-прежнему остаётся одним из наиболее проблемных случаев. Средний уровень относительной бедности людей старше пенсионного возраста по странам ОЭСР составляет около 14,8 %, тогда как в Корее показатель существенно выше.
Но если Южная Корея является примером развитой страны с высокой пенсионной бедностью, то страны Балтии позволяют посмотреть на проблему уже с постсоветской точки зрения. Латвия, Эстония и Литва сегодня являются членами Европейского союза и интегрированы в европейскую экономическую систему. Их уровень жизни значительно изменился по сравнению с периодом после распада СССР. Однако нынешнее поколение пенсионеров формировало значительную часть своих трудовых биографий ещё в советской экономике и в период тяжёлого перехода к рынку.
Этот исторический фактор нельзя игнорировать. Пенсионная система человека зависит не только от его зарплаты непосредственно перед выходом на пенсию. Важны продолжительность страхового стажа, история занятости, размер заработка на протяжении десятилетий, правила индексации, минимальные гарантии и государственные трансферты. Для людей, чья трудовая биография оказалась разделена между двумя экономическими системами, эти факторы особенно значимы. Переходные кризисы, безработица, инфляция и изменение правил пенсионного страхования могли повлиять на будущий размер пенсионных прав.
Свежие данные OECD Income Distribution Database позволяют увидеть, что высокая пенсионная бедность в странах Балтии не является неизменной величиной. Они показывают динамику показателя для людей старше 65 лет при пороге в 50 % медианного располагаемого дохода. В Латвии показатель составлял около 39 % в 2018 году, около 35 % в 2020-м и примерно 34,3 % в 2023 году. В Эстонии он находился на уровне около 37,6 % в 2018 году, около 34,6 % в 2020-м, резко увеличился примерно до 41,3 % в 2021 году, а затем снизился до 29,8 % в 2023-м. В Литве показатель составлял около 25,2 % в 2018 году, 27 % в 2020-м, 27,8 % в 2021-м и примерно 25,9 % в 2023-м.
Таким образом, несмотря на некоторое улучшение, страны Балтии и сегодня существенно отличаются от наиболее благополучных государств ОЭСР по уровню пенсионной бедности. Особенно показательна Эстония. Пиковое значение около 41 % в 2021 году и последующее снижение примерно до 30 % в 2023-м демонстрируют, насколько относительный показатель зависит не только от размера пенсий, но и от изменения доходов всего населения, инфляции, трансфертов и других экономических факторов.
Это важное обстоятельство часто теряется в журналистских рейтингах. Если показатель рассчитывается относительно медианного дохода, то он может измениться даже в том случае, если доходы пенсионеров непосредственно не претерпели драматических изменений. Достаточно, чтобы быстрее выросли доходы работающего населения. Так, относительная бедность измеряет не только положение бедных, но и расстояние между ними и обществом.
Для России, Беларуси и Украины ситуация ещё сложнее. Эти государства не располагают в базе OECD полностью сопоставимым рядом по относительной бедности людей старше 65 лет. Поэтому включать их в один рейтинг с Латвией, Эстонией, Францией или Южной Кореей, используя национальные показатели бедности, было бы методологически неправильно.
Тем не менее данные национальной статистики и Всемирного банка позволяют провести содержательное сравнение. Россия демонстрирует относительно низкий официальный уровень общей бедности. По данным Росстата, он снизился с 9,8 % в 2022 году до 9,3 % в 2023-м и до 7,5 % в 2024 году.
Однако российский показатель нельзя сравнивать напрямую с показателем OECD для пожилых. Российская статистика использует национальную границу бедности, тогда как OECD в рассматриваемом показателе использует 50 % медианного располагаемого дохода. В 2023 году, по данным Росстата, среднегодовая граница бедности для пенсионеров составляла около 11 832 рублей в месяц, тогда как для населения в целом 14 339 рублей. Средний размер назначенной пенсии составлял около 19 490 рублей.
Средняя пенсия, таким образом, превышала национальную границу бедности пенсионера. Но среднее значение не позволяет определить, какая часть пенсионеров располагает доходом существенно ниже среднего. Для оценки пенсионной бедности необходимо исследовать распределение, а не только средний размер выплаты. Это один из фундаментальных принципов статистики: средняя величина может скрывать очень разные группы внутри населения.
Беларусь демонстрирует ещё более необычную картину. Национальный показатель малообеспеченности здесь существенно ниже российского. По данным Всемирного банка, основанным на национальной статистике, уровень бедности составлял около 3,6 % в 2023 году и около 3,5 % в 2024-м.
На первый взгляд Беларусь выглядит значительно благополучнее многих европейских стран. Но этот вывод становится гораздо менее однозначным, если рассматривать не общую национальную бедность, а относительное положение отдельных групп пожилых. Исследования Всемирного банка показывали, что среди одиноких людей старше 65 лет относительная бедность в Беларуси была значительно выше общей. В 2018 году показатель для одиноких пожилых достигал около 16,4 %, а среди неработающих людей пенсионного возраста примерно 10,2 %. Это означает, что очень низкая официальная доля малообеспеченных в Беларуси не исключает существования групп пожилых людей с существенно более низким относительным уровнем доходов. Особенно уязвимы одинокие пенсионеры. Совместное проживание позволяет распределять между несколькими людьми расходы на жильё, коммунальные услуги и часть бытовых расходов. Одинокому человеку приходится оплачивать их самостоятельно, поэтому одинаковая пенсия может обеспечивать совершенно разный уровень жизни в зависимости от состава домохозяйства.
Белорусский пример особенно хорошо показывает, почему нельзя делать вывод о благосостоянии пенсионеров только по национальному показателю бедности.
Украина находится в совершенно иной ситуации. Война радикально изменила экономическую структуру страны и положение миллионов домохозяйств. По оценкам Всемирного банка, уровень бедности увеличился примерно с 5,5 % в 2021 году до 24,1 % в 2022-м, а затем вырос примерно до 34–35 % в 2023 году и около 37 % в 2024-м.
Для пенсионеров война стала двойным ударом. С одной стороны, они сами сталкиваются с ростом стоимости жизни, перемещением, разрушением жилья и ухудшением доступа к медицинским услугам. С другой стороны, пенсия во многих домохозяйствах стала одним из немногих относительно стабильных источников дохода. Так, в беднейших украинских домохозяйствах пенсии по старости обеспечивали около 60 % доходов, тогда как среди более обеспеченных групп их доля была значительно ниже. Получается парадоксальная ситуация: пенсия, которая сама по себе может быть недостаточной для комфортной жизни, одновременно становится главным механизмом защиты домохозяйства от ещё более глубокого падения в бедность.
Поэтому украинский случай принципиально отличается от российского и белорусского. В России и Беларуси вопрос пенсионной бедности в значительной степени связан с адекватностью пенсионных выплат внутри относительно стабильной экономики. В Украине к этой проблеме добавился масштабный военный и демографический шок.
Сравнивать три страны необходимо с осторожностью. В России общий национальный уровень бедности составил 7,5 % в 2024 году. В Беларуси национальный показатель малообеспеченности находился примерно на уровне 3,5 %. В Украине оценка Всемирного банка давала около 37 % в 2024 году. Но это не означает, что белорусский пенсионер автоматически в десять раз благополучнее украинского, а российский в пять раз. Эти проценты рассчитываются по разным методологиям и описывают разные статистические явления. Если попытаться свести их в единый рейтинг, получится математически аккуратная, но содержательно некорректная таблица. Поэтому международные исследования требуют унификации методологии.
Богатый пенсионер — это не обязательно тот, кто получает большую пенсию
Вопрос о том, где живут самые богатые пенсионеры, также имеет несколько ответов. Если под «богатством» понимать абсолютный располагаемый доход, лидерами будут наиболее обеспеченные государства с высоким уровнем доходов населения.
Но если нас интересует защищённость от бедности, рейтинг будет другим. Последние данные ОЭСР показывают, что средняя относительная бедность пожилых в странах организации составляет около 14,8 %. При этом ряд государств смогли удержать показатель на уровне около 5 % или ниже. К ним относятся Исландия, Дания, Финляндия, Нидерланды и Норвегия. Во Франции показатель составляет около 6,1 %. Исландия демонстрирует один из лучших результатов — около 3,1 % пожилых ниже относительной черты бедности. Финляндия также находится среди лидеров, демонстрируя показатель примерно на уровне 5 %.
Франция выглядит гораздо лучше среднего показателя ОЭСР. Причём французский пример особенно интересен. Пенсионеры здесь значительно реже оказываются за чертой относительной бедности, чем можно было бы ожидать исходя исключительно из общего уровня доходов страны. Это результат масштабной системы пенсионного и социального перераспределения. Таким образом, в отношении пенсионеров Франция демонстрирует одну из ключевых особенностей эффективной социальной политики: государство не просто выплачивает пенсии, но снижает вероятность того, что пожилой человек окажется на экономической периферии общества.
Однако существует и другой критерий — отношение дохода пожилых к доходу всего населения. По данным ОЭСР, в среднем располагаемый доход людей старше 65 лет составляет около 87 % дохода всего населения. В отдельных странах этот показатель приближается к 100 % и даже превышает его. В числе государств с особенно высокими относительными доходами пожилых находятся Израиль, Италия, Люксембург и некоторые другие страны.
Поэтому выражение «самые богатые пенсионеры» следует употреблять осторожно. Одно дело, когда пенсионер с самым высоким абсолютным доходом. Ситуация другая, когда пенсионер сохраняет максимальную долю дохода по сравнению с работающим населением. Третье — человек, который имеет минимальный риск относительной бедности. Эти три рейтинга не совпадают.
США: почему высокая пенсия не спасает от относительной бедности
США является наглядным примером различия между абсолютным и относительным благосостоянием. Американские пенсионеры в среднем располагают гораздо большими денежными ресурсами, чем пожилые люди во многих странах мира. Однако уровень относительной бедности среди них остаётся высоким.
По данным OECD Pensions at a Glance 2025, около 22,9 % американцев старшего возраста находятся ниже относительной черты бедности. Это почти четверть пожилого населения. Такой результат кажется парадоксальным только в том случае, если воспринимать бедность как абсолютную величину. Если же учитывать распределение доходов, всё становится понятнее. В стране с очень высоким медианным доходом порог относительной бедности также высок. Кроме того, большое неравенство означает, что часть населения может иметь очень высокий уровень благосостояния, тогда как другая часть существенно отстаёт.
Американский пример показывает: богатство страны и отсутствие пенсионной бедности — разные вещи.
Япония и Швейцария: богатство не отменяет возрастного неравенства
Похожий парадокс наблюдается в Японии и Швейцарии. Япония — одна из самых развитых экономик мира и одновременно одно из самых старых обществ планеты. Однако относительная бедность пожилых остаётся достаточно высокой. Швейцария обладает одним из самых высоких уровней доходов в мире, но и здесь относительная бедность пожилых существенно выше, чем во Франции или Исландии. Причина заключается в том, что высокая стоимость жизни и высокое неравенство доходов способны нейтрализовать преимущества высокого среднего уровня богатства. Следовательно, при анализе пенсионной системы нельзя ограничиваться ВВП на душу населения.
Почему одни страны защищают старость лучше других?
У государств с низкой пенсионной бедностью можно обнаружить несколько общих характеристик. Прежде всего это развитая система минимальных пенсионных гарантий. Страховая пенсия зависит от трудовой биографии. Если человек мало зарабатывал, долго не работал или имел неполный страховой стаж, одна только страховая система не сможет гарантировать ему высокий доход. Поэтому государства с низкой пенсионной бедностью дополняют её минимальными выплатами и адресной социальной поддержкой.
Второй фактор — перераспределение. Налоговая система и социальные трансферты позволяют направлять часть ресурсов от более обеспеченных групп к тем, чьи доходы ниже. Третий фактор — стабильная занятость в течение всей трудовой жизни. Чем больше периодов официальной занятости и чем выше заработок, тем выше пенсионные права. Четвёртый фактор — это занятость женщин. Пенсионная бедность женщин в большинстве стран выше, чем мужчин. Причины хорошо известны: более низкая заработная плата, перерывы в карьере, уход за детьми и родственниками и более высокая продолжительность жизни. Пятый фактор — развитая система услуг. Пенсионер может иметь относительно невысокий денежный доход, но пользоваться доступной медициной, льготами на лекарства, субсидиями на жильё и социальной помощью. Эти услуги фактически увеличивают его располагаемый уровень благосостояния.
Почему одного показателя бедности недостаточно?
Даже OECD предупреждает, что доходная бедность не отражает накопленное богатство пожилых людей.
Представим двух пенсионеров. Первый получает 700 евро в месяц, но владеет полностью выплаченной квартирой.
Второй получает 1 500 евро, но платит 900 евро за аренду. По номинальному доходу второй значительно богаче.
По фактической способности распоряжаться деньгами после жилищных расходов разрыв будет гораздо меньше.
Поэтому оценка пенсионного благополучия должна учитывать не только текущий доход, но и имущество, жильё, накопления и обязательные расходы.
Так, проявляется одно из главных ограничений статистики бедности. Человек может считаться бедным по доходу, но обладать значительным капиталом. И наоборот, человек с относительно высокой пенсией может оказаться финансово уязвимым из-за отсутствия собственного жилья и больших обязательных расходов.
Важна не только доля бедных, но и глубина бедности
Нельзя упускать глубину бедности. Два государства могут иметь одинаковые 20 % бедных пенсионеров, но ситуация в них будет совершенно различной. В первой стране большинство бедных находятся всего на несколько процентов ниже черты бедности. Во второй их доход может составлять лишь треть или четверть порога.
Поэтому показатель poverty depth позволяет понять, насколько сильно бедные отстают от установленной линии. ОЭСР указывает, что среди пожилых значительная глубина бедности характерна, в частности, для Кореи, Исландии и США. Это ещё раз показывает, почему одной цифры недостаточно.
Что происходит с пенсионной бедностью в постсоветских странах
Если собрать данные в единую систему, становится заметна важная закономерность. Страны Балтии дают возможность непосредственно использовать международную методологию OECD. Их показатель относительной бедности пожилых остаётся существенно выше среднего уровня организации.
Россия и Беларусь демонстрируют низкие показатели бедности по национальным методикам, но эти показатели нельзя сопоставлять с OECD один к одному. Украина после 2022 года столкнулась с беспрецедентным ростом бедности, вызванным войной, и пенсионные выплаты стали одним из главных источников дохода для наиболее уязвимых семей.
Таким образом, постсоветское пространство нельзя описать одним словом. Здесь существуют по меньшей мере три разные модели. Балтийская модель, где сравнительно высокий уровень интеграции в европейскую экономику, но заметная относительная бедность пожилых. Российско-белорусская модель с относительно низкими национальными показателями бедности, но недостаточной сопоставимостью с OECD и наличием уязвимых групп пенсионеров. Украинская модель с резким ухудшением доходов населения под воздействием войны и превращение пенсионной системы в один из ключевых механизмов социальной стабилизации.
Самая важная цифра — не размер пенсии
В общественной дискуссии пенсионную систему часто оценивают вопросом: сколько получает пенсионер?
Но международное сравнение показывает, что это не лучший вопрос. Гораздо важнее спросить:
Какую долю прежнего уровня жизни сохраняет человек после выхода на пенсию?
Насколько его доход отличается от медианного дохода общества?
Какова вероятность оказаться ниже относительной черты бедности?
Есть ли у пенсионера жильё и накопления?
Какую часть обязательных расходов государство берёт на себя?
Как меняется положение пожилого человека с возрастом?
И наконец, насколько велик разрыв между пенсионерами и работающим населением?
Эти параметры позволяют оценить реальное качество пенсионной системы.
Главный вывод: старость становится бедной не там, где пенсии самые маленькие
Международные данные дают достаточно неожиданный результат. Самая высокая пенсионная бедность встречается не только в относительно бедных государствах. Южная Корея, США, Япония и Швейцария — богатые экономики, но их пожилые люди сталкиваются с высоким уровнем относительной бедности.
Одновременно Франция, Исландия, Финляндия, Дания, Нидерланды и Норвегия демонстрируют значительно более низкую долю пожилых ниже относительной черты бедности.
Страны Балтии находятся в более сложном положении. Латвия, Эстония и Литва исторически входили в число государств с наиболее высокой относительной бедностью пожилых, хотя свежие данные показывают определённое улучшение.
Россия и Беларусь имеют существенно более низкие национальные показатели бедности, но их нельзя напрямую сравнивать с показателями OECD. Для этого необходимо использовать единую методику относительной бедности. Украина после начала полномасштабной войны оказалась в особой категории: общий уровень бедности резко вырос, а пенсии стали критически важным источником дохода для беднейших домохозяйств.
Поэтому ответ на вопрос: «Где живут самые богатые пенсионеры?» нельзя свести к единообразию. Если оценивать защиту от относительной бедности то, лидируют Исландия, Дания, Финляндия, Нидерланды, Норвегия и Франция. Если анализировать доход пожилых относительно доходов всего общества, в числе лидеров оказываются Израиль, Италия, Люксембург и другие страны, где разрыв между пенсионерами и работающим населением минимален. Если же подразумевать абсолютную покупательную способность, картина будет иной и будет теснее связана с общим уровнем доходов и ценами.
Поэтому главный вывод можно сформулировать предельно просто: богатая страна не гарантирует богатой старости, а большая пенсия не гарантирует отсутствие бедности. Качество пенсионной системы определяется тем, насколько хорошо она предотвращает выпадение пожилого человека из экономической и социальной жизни общества. Относительное положение пенсионера, а не только размер его ежемесячной выплаты показывает, насколько государство действительно защищает старость. В этом смысле пенсионная бедность является не просто экономическим показателем. Это индикатор межпоколенческого распределения ресурсов, эффективности социальной политики и способности государства обеспечить человеку достойный уровень жизни тогда, когда его возможности самостоятельно зарабатывать существенно сокращаются.
Тат, вопрос о пенсии — это вопрос не только о деньгах. Это вопрос и о том, какой будет старость человека: продолжением нормальной жизни или переходом в экономическую зону выживания.
