Глобальный контракт для корпораций: между правом силы и правами человека

Двенадцатилетний переговорный марафон по выработке имеющего обязательную силу международного договора, призванного заставить транснациональные корпорации соблюдать права человека, вступает в решающую фазу. Отправной точкой процесса стала резолюция 26/9 Совета ООН по правам человека, принятая в 2014 году и учредившая открытую межправительственную рабочую группу с мандатом на создание юридически обязывающего инструмента, который регулировал бы деятельность транснациональных корпораций и других предприятий в системе международного права прав человека.

К настоящему времени состоялось одиннадцать ежегодных сессий. Последняя прошла 20–24 октября 2025 года в Женеве. В общей сложности в работе участвовало от 60 до 96 государств, ряд международных организаций и более 250 структур гражданского общества, представляющих около 260 миллионов человек. Текст пережил три редакции, а нынешний вариант, внесённый в 2021 году, насчитывает 24 статьи и опирается на три опоры Руководящих принципов ООН: обязанность государства защищать права человека, ответственность бизнеса их соблюдать и право жертв на эффективные средства правовой защиты.

Сессия дала важный политический сигнал, когда председатель впервые заявил о намерении завершить работу над текстом в двухлетний срок, что превращает межсессионный период 2025–2026 годов в решающий этап. Утверждена дорожная карта, предусматривающая три тематические консультации, первая из которых будет посвящена имплементационным статьям. Одновременно наблюдалось более скоординированное сопротивление ряда государств Персидского залива по вопросам гендерного и сексуального разнообразия. Гражданское общество последовательно требовало экстерриториальной юрисдикции, принципа forum necessitatis, солидарной ответственности по всей производственной цепочке, действенных механизмов гражданской, административной и уголовной ответственности, защиты от корпоративного захвата политического процесса и безусловного приоритета прав человека над торговыми и инвестиционными интересами. Представители корпоративного сектора настаивали, что расширенная юрисдикция подрывает международное право, но правозащитники парировали, что доступ к наиболее защищающему форуму есть не злоупотребление, а справедливость, и без него договор утрачивает смысл.

Переговорный процесс изначально отличался выраженной асимметрией. Наиболее активны были страны глобального юга, на чьей территории совершается подавляющее большинство нарушений. Государства глобального севера, где зарегистрированы головные офисы корпораций, долгое время оставались в стороне, а затем включились с осторожных или откровенно сдерживающих позиций. США присоединились к диалогу лишь в 2021 году и, по оценке французского профсоюзного центра CFE‑CGC, предприняли попытку торпедировать процесс. Китай, формально поддерживая идею договора, оказывает, по мнению наблюдателей, исключительно негативное влияние на качество текста. Европейский союз заметно активизировался только после того, как в его собственную повестку вошли аналогичные директивы о должной осмотрительности. На 11‑й сессии собралось 63 государства, но согласовать не удалось ни одной статьи, а представители американского бизнеса констатировали, что процесс продолжается, и в 2026 году ожидаются межсессионные консультации и, вероятно, пересмотренный проект.

Ключевые разногласия сконцентрированы вокруг нескольких тематических блоков. Статьи 1‑3 определяют сферу применения: сторонники максимально широкого охвата настаивают на включении всех предприятий и всех видов деятельности, тогда как оппоненты хотят ограничиться лишь транснациональными операциями, и пока расширительный подход одерживает верх. Статьи 4–5 закрепляют право жертв на доступ к правосудию и полное возмещение ущерба, предусматривая реституцию, компенсацию, реабилитацию, гарантии не повторения и судебные запреты, что способно повлечь серьёзные финансовые последствия как для государств, так и для корпораций. Проект также обязывает государства предоставлять юридическую помощь и защищать пострадавших от повторной травматизации, а страны Латинской Америки активно продвигают понятие «затронутые сообщества», позволяющее подавать коллективные иски. Статья 6 возлагает на государства обязанность принимать национальные законы о предотвращении нарушений со стороны бизнеса, и здесь снова дискутируется широта охвата таких законов и мер.

Наибольшие трения вызывает блок статей 7–12, касающийся доступа к средствам правовой защиты, ответственности и юрисдикции. Проект пока прямо не упоминает ни судебные, ни внесудебные механизмы, что воспринимается многими государствами как недостаток. Главной же точкой напряжения остаётся предложение ввести совместную и солидарную ответственность материнских компаний, их филиалов и подрядчиков вдоль всей цепочки поставок. Против этого положения выступает бизнес, поскольку оно коррелирует с компетентной юрисдикцией, позволяющей пострадавшим подавать иски в судах по месту регистрации головной компании. Не урегулирован и вопрос сроков давности. Так, текст разграничивает тяжкие преступления, не имеющие срока давности, и остальные нарушения, для которых предусмотрен разумный срок, тогда как часть делегаций настаивает на унифицированном режиме. Что касается имплементационных и заключительных положений (статьи 12–24), на 11‑й сессии они обсуждались постатейно, а председатель рабочей группы представил ещё 13 редакционных поправок к статьям 4–11, и заинтересованные стороны смогли подать письменные комментарии до 1 февраля 2026 года.

Двенадцатая сессия открытой рабочей группы запланирована на 19–23 октября 2026 года в Женеве. К тому моменту должны состояться три раунда межсессионных консультаций и на рассмотрение будет вынесен пересмотренный текст. Сценарий быстрого и единодушного принятия представляется маловероятным. Сохраняется мощное корпоративное лоббирование и сопротивление отдельных государств и остаётся неясным, будет ли достигнуто соглашение в ближайшем будущем. Тем не менее, сам факт двенадцатилетней продолжительности переговоров и официальное намерение председателя финализировать проект в течение двух лет свидетельствуют о серьёзном сдвиге. Даже если полноценный договор не будет принят в 2026 году, интенсивная межсессионная работа способна приблизить стороны к компромиссному тексту, который впоследствии может быть одобрен. Для профсоюзов и гражданского общества этот процесс остаётся приоритетным, и мониторинг продолжится через национальные консультативные институты и рабочие группы по бизнесу и правам человека.

Итог очевиден: создан детализированный проект из 24 статей, главные споры вращаются вокруг охвата, солидарной ответственности и экстерриториальной юрисдикции, водораздел пролегает между странами глобального юга, выступающими за сильный договор, и крупными державами, стремящимися к его ослаблению либо срыву. Гражданское общество, включая профсоюзы, продолжает удерживать процесс в русле амбициозного мандата, делая 2026 год критическим для судьбы первого в истории обязывающего международного договора о корпоративной ответственности за нарушения прав человека.