Сытый Париж и голодные работники: цена французского благополучия
Париж блистает огнями и витринами, а французская социальная модель считается одной из самых щедрых и продуманных в мире. Однако за фасадом благополучия, привычными для туристов видами и сытными ресторанами скрывается шокирующая реальность, которая с каждым годом становится всё более тревожной и неудобной для обсуждения. Страна, когда-то подарившая человечеству «Декларацию прав человека и гражданина», сегодня столкнулась с парадоксом, подрывающим самые основы её идентичности. Речь идёт о людях, которые ежедневно надевают форму, садятся за кассы, водят автобусы, ухаживают за больными и учат детей, но при этом вынуждены ложиться спать с чувством голода, потому что их заработок не позволяет купить достаточно еды даже для самого себя, не говоря уже о семье. Эта категория граждан получила ёмкое и горькое определение «работающие бедняки», и их положение перестало быть уделом маргиналов или временно безработных, превратившись в системную проблему, которую уже невозможно списать на случайность или недостаток усилий.
Согласно свежему опросу каждый второй работающий бедняк во Франции сознательно ограничивает себя в количестве пищи, а почти половина из них пропускает несколько приёмов пищи в неделю. Причём 19% делают это часто или очень часто. Этот показатель вырос с 16% в прошлом году, что указывает на устойчивый регресс, а не на временные трудности. Такие цифры — не сухая статистика, которую можно перелистнуть в отчёте, а приговор системе, где честный труд перестал быть гарантией выживания. Каждый четвёртый работник вынужден рыться в мусорных контейнерах возле супермаркетов или доедать остатки из столовых, чтобы хоть как-то заглушить мучительное чувство голода. И, это не Бангладеш и не эпоха Великой депрессии, а Франция 21 века, страна, которая гордится своей кухней и культурой застолья, но при этом позволяет своим труженикам собирать объедки с чужих тарелок.
Особенно цинично эта ситуация выглядит на фоне постоянных разговоров о ценности работы, о том, что именно занятость является главной защитой от бедности. Оказывается, ценность эта измеряется вовсе не возможностью прокормить семью и купить свежие продукты, а лишь формальным наличием трудового договора, который даёт право на социальные льготы, но не спасает от необходимости выбирать между оплатой аренды жилья и тарелкой горячего супа. Так, трудящийся превращается в заложника системы, где он может исправно выполнять свои обязанности, но его зарплата настолько низка, что он вынужден каждый месяц пересчитывать каждый цент, чтобы свести концы с концами.
Самая страшная часть этого опроса, которая пронзает сердце любого нормального человека, касается детей. Ведь 37% родителей, принадлежащих к категории работающих бедняков, заявляют, что они часто вынуждены урезать рацион своих собственных детей по финансовым причинам. Получается, ребёнок во Франции, в седьмой по величине экономике мира, недоедает потому, что его мать или отец получают слишком мало за свой труд?
Однако даже эта цифра бледнеет на фоне другого открытия: 54% родителей сознательно лишают себя еды, пропускают завтраки, обеды или ужины, чтобы накормить своего ребёнка, и это не героический подвиг, а дикость социальной системы, которая допустила такую ситуацию. Особо тяжело приходится одиноким родителям, где целых 66% живут в режиме жёсткой экономии на питании. Это на 9% больше, чем в прошлом году, а среди всех родителей работающих бедняков таких 49%.
При этом защитники неолиберальной экономики часто говорят, что проблема в квалификации. Нужно просто найти другую работу или повысить свою ценность на рынке труда. Но данные опроса снова и снова разбивают этот стереотип, потому что рост числа недоедающих происходит на фоне общей инфляции и заморозки заработных плат в бюджетной сфере и в частном секторе, а сегодняшний «бедняк» — это часто не безработный бродяга, а водитель, продавец, санитарка или учитель младших классов, люди с образованием и опытом.
Когда взрослый человек не может позволить себе купить свежие овощи, мясо или рыбу, дело не в его финансовой безграмотности и не в том, что он неправильно распоряжается бюджетом, а в том, что минимальная оплата труда перестала обеспечивать базовые жизненные потребности. В резельтате наблюдается абсурдное положение, когда человек работает, платит налоги и социальные взносы, которые идут в систему соцстрахования, финансирующую борьбу с бедностью, а затем он же сам вынужден обращаться за помощью в продовольственные банки, становясь клиентом тех самых структур, которые созданы для помощи безработным.
Профсоюз Force Ouvrière, который обнародовал эти шокирующие данные, делает акцент на необходимости массового повышения заработных плат и борьбы с прекариатом, с временными контрактами и неполной занятостью. Это единственно верный вектор, потому что проблема не в том, что французы разучились экономить или слишком много тратят на развлечения, а в том, что экономика страны перестала делиться плодами роста с теми, кто непосредственно создаёт этот рост, кто каждое утро встаёт, чтобы обеспечить работу заводов, магазинов, больниц и школ.
Каждый пропущенный приём пищи работающего человека не просто медицинский риск, ведущий к анемии, ослаблению иммунитета и хронической усталости, а социальная мина, заложенная под фундамент республики. Если общество не в состоянии гарантировать своему гражданину, что он может насытиться за свой заработок, то оно теряет право называться социальным и превращается в механизм, который перемалывает людей ради прибыли, а потом отбрасывает их на обочину.
Итог этого опроса очевиден и недвусмыслен: французам нужен новый общественный договор, где труд будет оплачиваться не символически, не по остаточному принципу, а по-человечески, с учётом реальной стоимости жизни и достоинства личности. Пока же работающий бедняк будет стоять перед выбором между батоном хлеба и куском сыра, а не между рестораном и круизом, французская мечта о равенстве и братстве останется издевательской насмешкой над теми, кто красит этот город, моет его улицы, возит его туристов и растит его будущее поколение.
