Украина теряет работников, а Европа получает кадры

Украинский рынок труда в 2026 году оказался в парадоксальной ситуации. Страна одновременно испытывает дефицит работников, рост заработных плат и значительное количество людей, которые формально могли бы составить трудовой резерв, но физически находятся за пределами Украины. Военные действия, мобилизация, внутренняя миграция и массовый выезд населения после 2022 года сформировали ситуацию, при которой главным ограничением для украинской экономики становится уже не столько отсутствие вакансий или капитала, сколько нехватка людей, способных эти вакансии занять.

По данным Государственной службы занятости Украины, в апреле 2026 года среднеучётная численность штатных работников составляла около 5,5 млн. человек. При этом на Едином портале вакансий на 1 июня насчитывалось около 241 тыс. предложений работы. Предложение рабочей силы оставалось ограниченным, а дефицит кадров наблюдался прежде всего в рабочих профессиях. Особенно остро украинская экономика нуждалась в водителях, швеях, электромонтёрах, сантехниках, сварщиках, токарях, операторах станков с программным управлением, столярах, машинистах экскаваторов, автослесарях, поварах и пекарях. Средняя заработная плата штатных работников в январе–апреле 2026 года достигла около 29 тыс. гривен против примерно 24 тыс. годом ранее. При этом в информационно-телекоммуникационной сфере она составляла около 80 тыс. гривен, в финансовом секторе около 63 тыс., тогда как в образовании и сфере искусства оставалась около 19 тыс. гривен.

Украинский рынок труда испытывает не классическую нехватку рабочих мест, а структурный дефицит рабочей силы. В среднем на 10 зарегистрированных соискателей приходилось 17 вакансий. Но эта цифра скрывает огромные территориальные и профессиональные диспропорции. В Киеве на одного соискателя приходилось около 24 вакансий, тогда как во Львовской области только три, а в отдельных прифронтовых регионах число зарегистрированных соискателей значительно превышало число доступных рабочих мест.

Ситуация показывает, что украинская экономика постепенно переходит от модели рынка работодателя к рынку работника. Работодателю приходится конкурировать за человека, повышать оплату труда, смягчать требования к опыту и квалификации, активнее привлекать женщин, людей старшего возраста и внутренне перемещённых лиц. Государственная служба занятости за первое полугодие 2026 года получила от работодателей более 240 тыс. вакансий, из которых удалось укомплектовать 131,5 тыс. Одновременно статус безработного за этот период получили около 230 тыс. человек.

Однако эти показатели нельзя рассматривать отдельно от демографической ситуации. По оценке Государственной службы занятости со ссылкой на данные УВКБ ООН, за пределами Украины в начале 2026 года находилось около 5,9 млн. граждан Украины, из них примерно 5,2 млн в Европе. При этом около 30% этой группы составляли дети, 44% женщины и 26% мужчины. Следовательно, украинская диаспора военного периода представляет собой не просто совокупность беженцев, а потенциальный транснациональный трудовой ресурс, значительная часть которого уже интегрирована в рынки труда стран Евросоюза.

Европа получила трудовой резерв, который Украина пока не может вернуть

Масштаб этого явления особенно хорошо виден по статистике ЕС. На 30 июня 2026 года временную защиту в государствах Европейского союза получали 4,41 млн человек, покинувших Украину. Крупнейшими странами размещения оставались Германия с 1,286 млн. человек, Польша с 961 тыс. и Чехия с 391 тыс.

Эти люди постепенно превращаются из экстренно перемещённого населения в часть европейского рынка труда. По данным Агентства Европейского союза по основным правам, в обследованных государствах 67% перемещённых из Украины уже имели работу, уровень безработицы составлял около 10%, а коэффициент участия в рабочей силе достигал 74%. Это означает, что украинцы становятся не пассивными получателями социальной поддержки, а всё более значимым источником предложения труда для европейской экономики.

Особенно важно, что европейская экономика сама испытывает структурную нехватку работников. Европейское управление труда фиксирует устойчивые дисбалансы между спросом и предложением рабочей силы, обусловленные старением населения, дефицитом квалификаций и недостаточной мобильностью работников. Европейская комиссия также отмечает, что миграция в последние годы существенно способствовала росту занятости в ЕС и смягчала дефицит рабочей силы на фоне замедления роста населения трудоспособного возраста.

В этом заключается главный экономический парадокс украинской миграции. Один и тот же человек является трудовым резервом одновременно для двух экономик. Для Украины он представляет потенциального работника, которого крайне не хватает внутри страны. Для Германии, Польши, Чехии или другой страны-члена Евросоюза он уже является действующим участником рынка труда, платящим налоги, потребляющим товары и услуги и частично закрывающим вакансии, которые иначе пришлось бы заполнять за счёт внутренней мобильности или привлечения работников из других государств. Поэтому вопрос о возвращении украинцев нельзя свести к простой формуле «вернутся или не вернутся». Речь идёт о конкуренции за человеческий капитал между Украиной и Евросоюзом.

Европа больше не рассматривает украинцев только как временных беженцев

Важнейшим изменением 2026 года стало изменение самой логики европейской политики. Изначально временная защита была чрезвычайной мерой. Теперь ЕС одновременно готовится к её постепенной трансформации и признаёт, что значительная часть украинцев уже встроена в европейские общества и рынки труда.

В июле 2026 года Совет ЕС принял решение продлить временную защиту до 4 марта 2028 года. При этом европейские государства одновременно договорились готовить переход людей с временной защиты на другие основания проживания, связанные, в частности, с работой, образованием или семейными обстоятельствами, а также создавать условия для добровольного возвращения и реинтеграции в Украине тогда, когда это станет возможным.

Для Украины это означает принципиальную проблему. Чем дольше украинец живёт и работает в Евросоюзе, тем выше вероятность его экономической и социальной адаптации к стране пребывания. Возникают трудовые контракты, профессиональные связи, дети начинают учиться в местных школах, формируется социальное окружение, появляется доступ к жилью и другим элементам инфраструктуры. В результате вероятность возвращения определяется уже не только безопасностью Украины, но и сравнительной привлекательностью двух рынков труда.

Это обстоятельство особенно важно потому, что экономические ожидания украинцев меняются вместе с опытом проживания в ЕС. Человек, который несколько лет работал в Германии или Польше, сравнивает не только номинальную заработную плату. Он сопоставляет стабильность занятости, условия труда, социальные гарантии, стоимость жилья, качество инфраструктуры, перспективы образования детей и профессионального развития. Поэтому возвращение трудового ресурса не может быть обеспечено исключительно административными решениями. Оно становится экономическим вопросом.

Украина конкурирует не столько за людей, сколько за их квалификацию

Наиболее ценным ресурсом для послевоенного восстановления будет не просто количество вернувшихся граждан, а их профессиональная структура. Рабочая сила, которая вернётся в Украину, должна соответствовать тем секторам, которые будут определять восстановление страны. Речь идёт о постепенном смещении спроса от узкой ориентации на IT к более широкому спектру высокотехнологичных, инженерных и прикладных профессий. Для украинской экономики это имеет принципиальное значение. Восстановление инфраструктуры потребует инженеров, энергетиков, строителей, специалистов по автоматизации, специалистов в сфере оборонных технологий, транспорта, энергетики, промышленной роботизации, медицины и цифровых систем. Следовательно, Украина нуждается не просто в возвращении населения, а в возвращении человеческого капитала определённого качества.

При этом европейский рынок труда способен предложить украинцам именно те условия, которые могут стимулировать дальнейшее накопление человеческого капитала за рубежом. Анализ интеграции украинских мигрантов в государствах Евросоюза показывает, что уровень занятости высок, однако существенной проблемой остаётся работа ниже первоначальной квалификации. Среди основных барьеров исследователи выделяют языковые ограничения, сложности с признанием квалификаций и дискриминацию.

Это создаёт двойственный эффект. С одной стороны, украинцы получают европейский трудовой опыт, языковые навыки и новые профессиональные компетенции. С другой стороны, если квалификация не используется в полной мере, часть потенциального человеческого капитала оказывается недореализованной.

Украинцы не только занимают рабочие места в ЕС, но и закрывают дефицит кадров

Распространённое представление о миграции как о механизме, при котором иностранные работники просто «отбирают» рабочие места у местного населения, плохо соответствует нынешней структуре европейского рынка труда. Европейская комиссия прямо связывает рост занятости людей, родившихся за пределами Евросоюза, со смягчением дефицита рабочей силы.

Украинцы в этом отношении особенно важны для Центральной и Восточной Европы. Польша и Чехия имеют значительный опыт привлечения украинских работников ещё с довоенного периода. После 2022 года масштаб украинского присутствия резко увеличился, но одновременно изменилась структура миграции. Если раньше значительная часть работников приезжала временно и возвращалась в Украину, то после начала полномасштабной войны возникла гораздо более длительная модель пребывания.

Для Польши это означает увеличение предложения рабочей силы одновременно с расширением потребительского спроса. Для Германии украинцы становятся дополнительным источником работников в условиях старения населения и дефицита кадров. Для Чехии они также позволяют частично компенсировать демографические ограничения.

В результате возникает парадокс, когда Украина теряет часть трудового потенциала, но ЕС получает дополнительную рабочую силу именно в тот момент, когда европейские экономики сами сталкиваются со старением населения и нехваткой работников.

Возвращение украинцев может создать для ЕС собственную проблему

Однако если значительная часть украинцев действительно вернётся, европейские последствия будут заметны. Это особенно касается государств с высокой концентрацией украинских работников. Массовое возвращение уменьшило бы предложение труда в отдельных сегментах европейского рынка и одновременно увеличило бы потребность украинской экономики в рабочей силе. Для Евросоюза это означало бы частичное усиление уже существующих кадровых дефицитов. Для Украины, напротив, это стало бы одним из важнейших источников восстановления.

Поэтому тезис о том, что «Европе нужны украинцы как работники», имеет экономическое содержание. Формируется потенциальное противоречие между интересами европейских экономик, заинтересованных в сохранении работников, и интересами Украины, которой необходим человеческий ресурс для восстановления. В этом смысле Украина постепенно оказывается участником своеобразного европейского рынка человеческого капитала. Конкуренция происходит не между отдельными работодателями, а между экономическими системами.

Главный резерв Украины находится за её пределами

С экономической точки зрения украинцев, находящихся за рубежом, целесообразно рассматривать как внешний трудовой резерв. Но этот резерв нельзя считать полностью доступным для украинской экономики.

Если человек работает в Германии, Польше или Чехии, его потенциальное возвращение в Украину зависит от разницы в заработках, безопасности, качестве государственных услуг, стоимости жилья, возможностей для образования детей и карьерных перспектив. Поэтому численность украинцев за границей сама по себе не позволяет определить объём потенциального возвращения.

Более корректно выделять несколько групп. Первая группа состоит из людей, которые планируют вернуться при улучшении ситуации в Украине. Это наиболее мобильная часть трудового резерва. Вторая включает тех, кто сохраняет связь с Украиной, но уже строит долгосрочную карьеру в Евросоюзе. Их возвращение становится экономически менее вероятным. Третья группа постепенно интегрируется в европейские общества и рассматривает Украину преимущественно как страну происхождения. Для украинского рынка труда этот человеческий капитал становится практически недоступным. Четвёртая группа может сформировать транснациональную модель поведения, при которой человек живёт и работает в ЕС, но сохраняет экономические связи с Украиной, инвестирует, переводит деньги, поддерживает родственников или впоследствии участвует в украинских проектах дистанционно.

Последняя модель особенно интересна для послевоенной экономики. Украина не обязательно должна выбирать исключительно между «возвращением» и «потерей» человека. Возможна модель циркуляции человеческого капитала, при которой украинцы остаются частью европейского рынка труда, одновременно участвуя в восстановлении Украины.

Украина рискует столкнуться с дефицитом именно тех работников, которые понадобятся для восстановления

Проблема приобретает особую остроту в перспективе послевоенного восстановления. Внутри страны уже наблюдается дефицит рабочих профессий. Одновременно значительная часть потенциальных работников находится в Евросоюзе. Следовательно, после окончания активной фазы войны спрос на рабочую силу может увеличиться быстрее, чем её предложение.

Это может привести к ускорению роста заработных плат. Для работников это позитивно, но для экономики в целом эффект неоднозначен. Увеличение расходов на труд повышает себестоимость строительства, промышленного производства и инфраструктурных проектов. Если производительность труда не будет расти одновременно с заработной платой, конкурентоспособность украинской экономики может оказаться под давлением.

Возникает необходимость в новой модели восстановления, основанной не только на возвращении людей, но и на росте производительности. Автоматизация, роботизация, цифровизация производства и профессиональное переобучение должны компенсировать структурную нехватку работников. В этом отношении украинская демографическая проблема одновременно превращается в стимул технологической модернизации. Если страна не располагает достаточным количеством работников, она вынуждена увеличивать выпуск продукции на одного занятого.

Украинский и европейский рынки труда постепенно становятся взаимозависимыми

В долгосрочной перспективе наиболее важным последствием украинской миграции может стать не массовое возвращение или окончательная эмиграция, а формирование общего пространства движения рабочей силы между Украиной и ЕС. Европейская интеграция Украины делает этот процесс практически неизбежным. Вопрос будет заключаться уже не в том, как полностью остановить миграцию, а в том, как превратить мобильность рабочей силы в механизм экономического развития.

В этом отношении Украина и ЕС объективно имеют противоположные, но взаимодополняющие интересы. Украине нужны работники, специалисты и предприниматели для восстановления. ЕС нужны работники для компенсации старения населения и кадрового дефицита. Украина заинтересована в возвращении части человеческого капитала, а европейские государства заинтересованы в сохранении тех работников, которые уже интегрировались в их экономики.

Эта конкуренция может оказаться не разрушительной, если будет институционализирована. Украина способна использовать европейскую трудовую миграцию как канал повышения квалификации, привлечения инвестиций и формирования профессиональных сетей. ЕС, в свою очередь, заинтересован в стабильной Украине и в том, чтобы мобильность украинской рабочей силы не превращалась в источник социальной и демографической нестабильности.

Главный вопрос будущего рынка труда

Таким образом, украинский рынок труда в 2026 году характеризуется сочетанием трёх процессов: сокращением внутреннего предложения рабочей силы, ростом спроса на работников и сохранением многомиллионного трудового потенциала за пределами страны. Это принципиально отличает нынешнюю ситуацию от классической трудовой миграции. Ранее украинец, уезжавший на сезонную работу в Польшу или Италию, в большинстве случаев рассматривал Украину как основной центр своей жизни. После 2022 года значительная часть украинцев получила возможность построить полноценную жизнь в Европе. Потому вопрос возвращения становится гораздо сложнее.

Для Украины решающим фактором будет не административное стимулирование возвращения, а способность предложить конкурентоспособную экономическую среду. Без производительных рабочих мест, сопоставимой с европейской социальной защищённости, нормальной инфраструктуры, доступного жилья и возможностей профессионального роста призывы к возвращению будут иметь ограниченный эффект.

Для Европы украинцы становятся важным элементом собственного трудового баланса. На фоне старения населения и сохраняющегося дефицита кадров их присутствие помогает европейским экономикам компенсировать сокращение внутреннего трудового ресурса. Европейская комиссия уже фиксирует общий вклад миграции в рост занятости и смягчение дефицита рабочей силы.

Поэтому Украина фактически вступила в новую фазу конкуренции за человеческий капитал. Её главный трудовой резерв сегодня находится не только внутри страны, но и в Берлине, Варшаве, Праге, Вене, Риме, Мадриде и других европейских центрах. При этом европейский рынок труда, в свою очередь, уже частично зависит от украинского человеческого ресурса.

Главный вызов для Киева состоит в том, чтобы превратить эту зависимость из демографической потери в экономический актив. Если украинцы за рубежом смогут стать источником инвестиций, профессиональных знаний, технологий, предпринимательства и будущей циркуляции рабочей силы, миграция не обязательно станет необратимым оттоком человеческого капитала. Если же украинская экономика не сможет предложить им сопоставимые перспективы, европейский рынок будет продолжать поглощать значительную часть украинского трудового потенциала. В таком случае послевоенное восстановление Украины будет происходить в условиях парадокса, когда стране будут нужны миллионы работников, но значительная часть потенциальной рабочей силы уже будет востребована в экономике Евросоюза.