Паралич в наказание: профсоюзы бросили вызов диктатуре рынка
Аргентина оказалась полностью парализованной 24-часовой общенациональной забастовкой, организованной Всеобщей конфедерацией труда (CGT), в тот самый момент, когда Конгресс утверждал продвигаемую президентом Хавьером Милеем «модернизацию» трудового законодательства. Это стало кульминацией острого противостояния между правительством, стремящимся к радикальной дерегуляции рынка труда и профсоюзами, усматривающими в ней необратимую утрату фундаментальных социальных завоеваний.
Оофициальный Буэнос-Айрес позиционирует «Ley de Modernización Laboral» как инструмент преодоления «семидесятилетнего отставания в трудовых отношениях», упрощения и цифровизации регистрации работников, сокращения так называемой «индустрии судебных исков» и создания стимулов для малого и среднего бизнеса с конечной целью расширения зарегистрированной занятости. Однако критики реформы, включая профсоюзы, указывают на принципиально иной вектор преобразований, где ключевым элементом становится новый механизм коллективных переговоров, ликвидирующий принцип автоматического продления соглашений и вынуждающий стороны каждые два года начинать процесс с нуля, что на практике, по мнению профсоюзов, приведет к замещению отраслевых улучшений минимальными законодательными нормами. Одновременно реформа вводит статьи, облегчающие процедуру увольнений и ограничивающие свободу собраний и права профсоюзных организаций. Кроме того становится возможным использовать новый закон в целях налоговой реформы и норм, стимулирующих финансовые спекуляции в ущерб реальному сектору, что трактуется оппозицией как антирабочий акт и до-перонистский, отбрасывающий страну назад во времена борьбы за восьмичасовой рабочий день.
Текущая забастовка, ставшая четвертым всеобщим параличом при Милее, по данным CGT, остановила более 90% активности в стране. Транспортный коллапс заморозил мегаполисы, прекратили работу промышленные предприятия и морские порты, что продемонстрировало высокую мобилизационную способность профсоюзов и уязвимость экономики перед организованным рабочим движением. Политические последствия оказались не менее драматичными: дебаты в нижней палате сопровождались скандалами и взаимными обвинениями, вплоть до отключения аппаратуры для стенографистов, что спровоцировало резкую реакцию президента Милея в социальных сетях, назвавшего оппонентов «идиотами с дефицитом IQ».
Более того лидеры профсоюзов, включая Октавио Аргуэлло из влиятельного профсоюза Camioneros, выступили с прямыми угрозами в адрес голосующих за реформу, предупреждая, что «у нас есть память». Несмотря на одобрение проекта в Палате депутатов 135 голосами против 115, профсоюзы рассматривают нынешний этап лишь как начало плана действий и обещают в случае утверждения закона Сенатом немедленно инициировать процесс его судебного оспаривания, аргументируя это несоответствием конституционным принципам; таким образом. Так, эти события знаменуют собой не просто очередной виток социально-экономической политики, а глубокий общественный раскол, где правительство Милея, одержав тактическую законодательную победу, спровоцировало долгосрочный конфликт с организованным рабочим классом, ценой которого стала радикальная поляризация общества и перспектива перманентного социально-политического напряжения, судебных баталий и нового витка протестного движения, способного надолго дестабилизировать ситуацию в стране.
