Право на приватность под давлением эффективности

Когда государство собирает больше данных о человеке, оно должно одновременно усиливать гарантии защиты его прав. Именно так сегодня развивается международное право. Белорусский законопроект о совершенствовании законодательства о персональных данных предлагает иной подход? который наряду с современными механизмами защиты он расширяет возможности обработки информации и увеличивает пространство государственного усмотрения. Насколько это соответствует международным обязательствам Республики Беларусь?

Цифровизация давно перестала быть вопросом технологий. Сегодня это вопрос прав человека. Каждая камера видеонаблюдения, каждый алгоритм искусственного интеллекта, каждая государственная информационная система неизбежно затрагивают фундаментальное право человека на неприкосновенность частной жизни. Именно поэтому за последние двадцать лет международное право выработало один из важнейших принципов цифровой эпохи: чем больше информации государство может собирать о гражданине, тем сильнее должны быть правовые ограничения такого вмешательства.

Эта логика лежит в основе статьи 17 Международного пакта о гражданских и политических правах, обязательного для Республики Беларусь. Комитет ООН по правам человека еще в Общем комментарии № 16 отметил, что защита частной жизни должна быть обеспечена не только от незаконного, но и от произвольного вмешательства. Более того, государство обязано защищать человека как от вмешательства органов власти, так и от неправомерной обработки данных частными лицами и организациями.

Именно через эту призму следует оценивать подготовленный проект Закона «Об изменении законов по вопросам защиты персональных данных».

Законопроект, который делает законодательство современнее

Следует признать, что документ содержит множество прогрессивных решений. Он регулирует автоматизированное принятие решений, вводит специальные требования к видеонаблюдению, развивает институт внутреннего контроля, уточняет обязанности операторов персональных данных, устанавливает ограничения на использование камер для оценки эффективности труда работников и запрещает видеонаблюдение в помещениях, предназначенных для удовлетворения личных нужд человека.

Особенно важно, что проект ограничивает принятие решений исключительно автоматизированными системами, если такие решения порождают юридические последствия для гражданина. Это соответствует современным международным тенденциям развития регулирования искусственного интеллекта.

На этом этапе кажется, что Беларусь движется в общемировом направлении. Однако более внимательное изучение документа показывает иную тенденцию.

Административная эффективность вместо приоритета прав человека?

Пояснительная записка к законопроекту несколько раз повторяет одну мысль: изменения направлены прежде всего на снижение административной нагрузки на организации и упрощение обработки персональных данных. Само по себе это не вызывает вопросов.

Проблема возникает тогда, когда упрощение процедур начинает затрагивать фундаментальные гарантии защиты прав человека. Именно это происходит сразу по нескольким направлениям.

Почему профсоюзное членство перестало считаться чувствительной информацией?

Одно из наиболее спорных нововведений остается почти незаметным для широкой аудитории. Проект исключает сведения о членстве в профессиональных союзах из перечня специальных персональных данных.

На первый взгляд изменение кажется техническим. На практике — оно затрагивает один из краеугольных камней международного трудового права. Для Международной организации труда информация о принадлежности работника к профсоюзу никогда не являлась обычными персональными данными. Она непосредственно связана со свободой объединения, гарантированной Конвенциями МОТ № 87 «О свободе объединения и защите права на организацию» и № 98 «О праве на организацию и на ведение коллективных переговоров».

Поэтому Кодекс практики МОТ по защите персональных данных работников рекомендует работодателям собирать только те сведения, которые непосредственно необходимы для трудовых отношений, использовать их исключительно для первоначально заявленных целей и обеспечивать повышенную защиту данных, способных привести к дискриминации работников.

Исторический опыт показывает, что именно информация о профсоюзной деятельности чаще всего использовалась для давления на работников: отказов в приеме на работу, увольнений, ограничения карьерного роста или преследования представителей независимых профсоюзов. Потому международные стандарты рассматривают подобные сведения не как обычную информацию о человеке, а как данные, требующие повышенной защиты.

Исключение этой категории из специальных персональных данных не означает автоматического нарушения прав работников. Но оно существенно снижает уровень юридических гарантий.

Главная опасность заключается в так называемом «охлаждающем эффекте». Если работник понимает, что сведения о его участии в профсоюзе могут обрабатываться работодателем по менее строгим правилам, он может отказаться от реализации самого права на объединение. Международные органы рассматривают подобный косвенный эффект как одну из форм ограничения свободы объединения.

Когда согласие постепенно перестает быть главным правилом

Еще одна тенденция законопроекта заметна только при системном анализе. Документ значительно расширяет перечень случаев, когда персональные данные могут обрабатываться без согласия гражданина.

Формально все выглядит законно. Однако международное право требует большего.

Комитет ООН по правам человека неоднократно подчеркивал, что наличие закона само по себе еще не оправдывает вмешательство в частную жизнь. Любое ограничение должно отвечать критериям законности, легитимной цели, необходимости и отсутствия произвольности. Именно здесь возникает фундаментальное расхождение.

Законопроект исходит из логики: есть законодательное основание — обработка допустима.

Международное право требует второго этапа проверки: а действительно ли такая обработка необходима именно в данной ситуации?

Без этой проверки перечень исключений начинает постепенно расширяться. В результате согласие гражданина из общего правила постепенно превращается в одно из многих возможных оснований обработки данных.

Самый важный принцип, которого в проекте нет

Пожалуй, главная проблема законопроекта заключается не в том, что он содержит. А в том, чего он не содержит. В документе отсутствуют универсальные принципы необходимости, пропорциональности и минимального вмешательства.

Между тем именно эти критерии составляют основу современной международной защиты права на частную жизнь. В Общем комментарии № 16 Комитет ООН прямо указал, что вмешательство может нарушать статью 17 Международного пакта даже тогда, когда оно формально предусмотрено законом, если такое вмешательство является произвольным или чрезмерным.

На практике это означает очень простое правило. Если государственный орган может достичь своей цели, собирая пять видов персональных данных, он не должен собирать двадцать. Если достаточно временного хранения информации, бессрочное хранение становится несоразмерным. Если цель можно достигнуть без массового сбора данных, именно такой способ должен использоваться.

В законопроекте подобной универсальной обязанности нет. Следовательно, вопрос о том, какой объем информации действительно необходим, остается в значительной степени на усмотрение самого оператора. Так проходит принципиальное различие между формальной законностью и международным стандартом защиты прав человека.

Чем шире полномочия государства, тем сильнее должен быть контроль

Проект значительно расширяет возможности государственных органов по обработке персональных данных без согласия граждан при исполнении государственных функций и реализации административных процедур. При этом практически не усиливаются механизмы независимого контроля за использованием этих полномочий. Безусловно, создаются новые элементы внутреннего контроля, совершенствуется деятельность Национального центра защиты персональных данных, формируется реестр операторов.

Но международные стандарты требуют несколько иного. Логика Комитета ООН предельно проста: чем шире дискреционные полномочия государства, тем более эффективными должны быть механизмы судебного, парламентского или независимого административного контроля за их реализацией.

Иначе риск произвольного вмешательства неизбежно возрастает. Поэтому современные международные стандарты защиты персональных данных все чаще строятся не только вокруг обязанностей операторов, но и вокруг системы независимого надзора и оценки необходимости обработки информации.

Не конфликт, а разное понимание приоритетов

Было бы ошибкой утверждать, что законопроект противоречит международному праву в целом. Такой вывод был бы чрезмерным.

Правильнее говорить о другом. Проект следует современным технологическим тенденциям и действительно усиливает многие процедурные гарантии защиты персональных данных.

Однако одновременно он демонстрирует иную философию регулирования. Международное право исходит из презумпции максимальной защиты личности и минимального вмешательства государства. Законопроект же последовательно стремится облегчить обработку данных государственными органами и организациями, сохраняя при этом существующий уровень процедурных гарантий.

Именно в этом и заключается главное расхождение. Речь идет не столько о нарушении отдельных международных норм, сколько о различии в самой модели правового регулирования. Модель, основанная на приоритете административной эффективности, неизбежно отличается от модели, построенной на презумпции неприкосновенности частной жизни.

Что дальше?

Цифровое государство неизбежно будет знать о человеке больше, чем когда-либо прежде. Вопрос заключается не в том, следует ли собирать персональные данные.

Вопрос в другом — какие правовые пределы будут установлены для тех, кто получает доступ к этой информации.

Международное право уже дало свой ответ. Чем больше цифровых возможностей получает государство, тем более сильными должны становиться гарантии защиты личности. Этот баланс сегодня становится главным критерием оценки любого современного законодательства о персональных данных.

Белорусский законопроект делает важный шаг вперед в техническом и организационном регулировании цифровой среды. Однако окончательная оценка его соответствия международным стандартам будет зависеть от того, удастся ли сохранить главный принцип, на котором строится современная система прав человека, когда интересы эффективного управления не могут подменять собой фундаментальные права и свободы личности.