Забастовка в Лувре: искусство вечно, а терпение тех, кто его хранит, нет

Париж, 15 декабря 2025 года. У подножия стеклянной пирамиды Лувра, этого символа вечного искусства, царит непривычная, тревожная тишина, нарушаемая лишь шелестом осенних листьев. Вместо тысяч восторженных туристов закрытые двери и табличка, холодно сообщающая о забастовке. Этот день стал точкой кипения, кульминацией глубокого и системного кризиса, который годами подтачивал фундамент величайшего музея мира. Нынешняя бессрочная забастовка сотрудников — это не просто спор об оплате труда, а отчаянный сигнал тревоги, вскрывший вопиющее пренебрежение к условиям работы хранителей наследия и к самой сохранности бесценных коллекций.

Корни нынешнего потрясения уходят глубоко. Да, сотрудники Лувра, чей труд обеспечивает работу машины, ежегодно приносящей миллионы, годами получают меньше, чем чиновники в министерских креслах. Но истинные причины протеста куда серьезнее. Музей, принявший в 2023 году рекордные 8,9 миллиона человек, физически разрушается под натиском массового туризма. В середине ноября была экстренно закрыта галерея Кампана с античной керамикой из-за критического состояния несущих конструкций. Буквально следом старые трубы прорвало, затопив библиотеку египетских древностей и повредив сотни уникальных фолиантов. Персонал годами бил в набат, требуя средств на элементарную защиту коллекций, но его голос тонул в бюрократической тишине.

Одновременно с этим Лувр переживает самый громкий скандал в своей современной истории — дерзкую кражу 19 октября 2025 года, когда всего за семь минут с балкона Галереи Аполлона были похищены драгоценности короны на астрономическую сумму в 88 миллионов евро. Расследование Сената Франции вскрыло чудовищные, немыслимые для такого учреждения упущения в безопасности. Камеры наблюдения были устаревшими и слепыми в ключевых зонах, а простейшие рекомендации по укреплению уязвимого окна, указанные еще в аудите 2018 года, были проигнорированы. Это грабеж стал не несчастным случаем, а закономерным итогом политики, годами ставившей престиж и внешние проекты выше базовой безопасности. Профсоюзы открыто обвиняют руководство музея, и в частности его директора Лоранс де Кар, в дистанцированности от коллектива и в занятости «второстепенными» вопросами в ущерб насущным проблемам, превращая музей в гигантский экспонат управленческого провала.

Именно поэтому требования протестующих выходят далеко за рамки личных интересов. Они требуют срочного создания 200 новых штатных позиций, в первую очередь для служб безопасности и приема посетителей, чтобы положить конец унизительной для гостей практике ежедневных ограничений доступа и бесконечных очередей. Настаивают также на переводе армии временных работников на достойные бессрочные контракты. Их голос нашел неожиданного, но весомого союзника в лице Счетной палаты Франции, чей резкий доклад обвинил руководство Лувра в опасных финансовых приоритетах: десятки миллионов тратились на новые приобретения, в то время как бюджеты на ремонт и охрану хронически урезались. Аудиторы предложили простое и логичное решение, направить миллионные доходы от франшизы «Лувр Абу-Даби» не в общий котел, а на спасение исторического здания в Париже.

Ответ государства, представленного министром культуры Рашидой Дати, был запоздалым, но решительным. Запланированное сокращение госфинансирования на 5,7 миллионов евро было отменено, а для управления кризисом назначен специальный уполномоченный высокопоставленный чиновник, имеющий опыт восстановления Нотр-Дама. Парламент инициировал собственное расследование, в рамках которого предстоит дать показания как нынешнему, так и бывшему руководству музея. Это беспрецедентный публичный аудит системы управления национальным достоянием.

Непосредственные последствия забастовки болезненны и очевидны: закрытые залы, разочарованные туристы, автоматические возвраты билетов и колоссальный репутационный урон в самый канун Рождества. Но главная угроза лежит глубже. Забастовка объявлена бессрочной, и решение о ее продолжении сотрудники принимают ежедневно, что создает атмосферу полной неопределенности. Лувр, переживший войны и революции, сегодня оказался в осаде из-за управленческой слепоты и бюджетной близорукости. Тишина в его величественных галереях, где обычно звучат восхищенные возгласы на всех языках мира, сегодня звучит громче любого обвинения. Это немой укор, напоминающий, что за блеском позолоты и мрамора стоят люди, и когда их долго не слышат, молчат даже шедевры.