Тяжба без третейского судьи: как политика обесценивает междунароную медиацию

Депутаты Палаты представителей Республики Беларусь ратифицировали Конвенцию об учреждении Международной организации по медиации, созданной как «альтернатива уже существующим, порой ангажированным западным площадкам«.

Международная организация по медиации (IOMed) появилась на мировой арене с амбициозной миссией — стать универсальным инструментом мирного урегулирования споров между государствами, инвесторами и частными компаниями. Её конвенция, вступившая в силу, рисует картину идеального посредника: гибкого, конфиденциального и нацеленного на поиск взаимовыгодных решений там, где традиционная дипломатия зашла в тупик, а арбитраж слишком суров и публичен. Формально её мандат предельно широк и как будто бы специально создан для разрядки самых сложных международных напряжений, будь то конфликт из-за инвестиций или спор о соблюдении трудовых норм. И именно в этом правовом идеализме кроется первый парадокс: организация, рожденная для решения споров, оказывается бессильной перед лицом тех самых конфликтов, для которых, казалось бы, и предназначена.

Ярчайшей иллюстрацией этого парадокса становится ситуация вокруг Республики Беларусь. С одной стороны, Беларусь сама является подписантом конвенции IOMed, что символически открывает ей двери в зал медиации. С другой, именно на её примере как под микроскопом видны все системные трещины в концепции добровольного урегулирования. Возьмем, к примеру, горькую хронику инвестиционных споров: дела «Манолиум-Процессинг», Delta Belarus Holding BV, «Гранд Экспресс». Это классические, буквально учебные случаи для IOMed, когда иностранный инвестор, масштабный проект, претензии о косвенной экспроприации и нарушении межгосударственных договоров. Организация могла бы выступить здесь в роли спасительного клапана, предложив сторонам сесть за стол переговоров до того, как многомиллионные претензии превратятся в изматывающее арбитражное противостояние.

Однако реальность демонстрирует иную логику. С формально-правовой точки зрения, IOMed имеет мандат на урегулирование инвестиционных и, в определенной интерпретации, связанных с правами человека споров, аналогичных тем, что имеют место с участием Беларуси. Когда же конфликт перестает быть частным коммерческим недоразумением и превращается в симптом системной государственной политики, медиация теряет свою почву. Зачем инвестору, уже вложившему годы и миллионы в тяжбу в авторитетном Международном центре по урегулированию инвестиционных споров ICSID, переходить на непредсказуемую площадку с необязательным результатом? И главное: «Каков стимул у государства, ведущего и иногда выигрывающего эти арбитражные баталии, добровольно сменить жесткую, но понятную правовую защиту на мягкие переговоры, где придется по умолчанию признать наличие «спора»? Добровольность, краеугольный принцип IOMed, оказывается её же ловушкой в ситуациях, где одна из сторон принципиально не желает признавать правомерность претензий.

Эта же фатальная несовместимость проявляется с пугающей ясностью, когда речь заходит не об инвестициях, а о международных санкциях и карательных мерах. Виртуальное предположение досужид «пикейный жилетов» о том , что IOMed может стать каналом для отмены ограничительных мер ЕС, США или рекомендаций МОТ, обнаруживает фундаментальное смысловое противоречие. Санкции — это не «спор». Это односторонний политико-правовой ультиматум, инструмент принуждения, введенный в ответ на нарушение фундаментальных норм от суверенитета соседнего государства до базовых прав человека внутри страны. Поэтому их отмена не может стать итогом успешных переговоров между равными сторонами. Это суверенное политическое решение, принимаемое в столицах, вводящих эти ограничения. Медиация предполагает диалог, а санкции по своей сути являются монологом международного сообщества, требующего конкретных действий.

Таким образом, история с IOMed и Беларусью превращается в поучительную притчу о границах международного права в мире, где правовые коллизии всё чаще оказываются лишь верхушкой айсберга глубоких политических разломов. Организация, безусловно, не является пустой формальностью. В будущем она может найти свою нишу в урегулировании действительно технических коммерческих споров или стать полезной площадкой для профилактики конфликтов на ранних стадиях.

Однако её рождение ярко высвечивает главный вызов современности, когда люди научились создавать изощренные правовые механизмы для решения споров, но оказываемся беспомощны, когда сам предмет спора выходит за рамки права и упирается в вопросы государственного суверенитета, идеологии и базовых ценностей. IOMed представляет собой идеально отлаженный механизм, готовый к работе. Вместе с тем он сможет эффективно работать при условии, когда стороны искренне захотят его использовать. А в этом, как показывает практика, и заключается самая сложная часть любой медиации. В конечном счете, эффективность этой новой организации будет измеряться не буквой её устава, а готовностью мировых игроков поставить поиск компромисса выше стремления к тотальной победе готовностью, которой в сегодняшней геополитической турбулентности остро не хватает.