В тени коллективного труда: почему на ВНС голос профсоюзов слаб

Вчера стартовало VII Всебелорусское народное собрание, на котором прозвучало послание Главы Беларуси к народу и Национальному собранию. Анализ обращения Александра Лукашенко и реакции на него со стороны руководства Федерации профсоюзов Беларуси выявляет чёткую, государственно-центричную концепцию, где труд одновременно прославляется как основа суверенитета и строго встраивается в рамки общей политики, оставляя минимум пространства для независимой деятельности институтов гражданского общества.

В выступлениии Главы государства труд, без сомнения, ставится во главу угла. Он риторически позиционируется как фундамент всех национальных достижений, что красноречиво подтверждается фразой о том, что всё созданное – это результат работы «всех белорусов, от сельского труженика до ученого». Эта нарративная линия подкрепляется конкретными цифрами, призванными доказать успешность избранного курса: рост реальной заработной платы на 40%, создание тысяч новых рабочих мест через программу «Один район – один проект» и амбициозная цель выйти на среднемесячную зарплату в тысячу долларов. Параллельно, с прагматичным взглядом на вызовы, признаётся необходимость серьёзной работы над производительностью и ставится жёсткая цифровая задача по роботизации производства – 100 единиц на 10 тысяч работников к 2030 году. Так, труд представляется не просто экономической функцией, а краеугольным камнем «социально ориентированного» уклада, который государство декларирует как свою главную ценность и щит против альтернативных моделей, характеризуемых как губительная приватизация и распродажа национального достояния.

Однако за этим монументальным фасадом коллективного созидания обнаруживается любопытное и показательное отсутствие. В пространном, детальном послании, насыщенном экономическими показателями и промышленными планами, совершенно не находится места для упоминания профсоюзов как самостоятельных социальных институтов. Молчание в тексте выступления о роли профсоюзов, механизмах социального партнёрства и конкретной политике в области охраны труда является красноречивым симптомом. Оно сигнализирует о том, что в предлагаемой модели диалог о судьбе «человека труда» и гарантии его прав – это прерогатива государства, которое напрямую, минуя посредников, обещает стабильность, занятость и безопасность. Профсоюзы в этой архитектуре просто не предусмотрены как независимые субъекты.

Именно поэтому реакция председателя ФПБ Юрия Сенько на это послание является не просто комментарием, а ценным объектом для анализа, завершающим общую картину. Его оценка демонстрирует не критическое осмысление или выдвижение собственной рабочей повестки, а полную и безоговорочную интеграцию в предложенный государством дискурс. Заявления о том, что Александр Лукашенко «затронул важные вопросы», а все цели государства будто бы автоматически ведут к желанному росту зарплат, выглядят как ритуал поддержки, а не как позиция переговорщика, защищающего конкретные интересы работников. Возможно именно поэтому, профсоюзный лидер отметил несколько по его мнений важных направлений участия ФПБ. Так, он назвал необходимость увеличить количество и качество объектов инфраструктуры. Тем самым Юрий Сенько продекларировал намерение профсоюзов активно участвовать в развитии национального туризма. Однако туристско-экскурсионная деятельность врядли сможет компенсировать ослабевающее внимание ФПБ к социально-трудовым проблемам.

Полное отождествление профсоюзных целей с генеральной линией, отсутствие намёка на собственную программу действий или хотя бы акцента на специфических профсоюзных инструментах – всё это свидетельствует о глубоко подчинённой, вспомогательной роли официального профсоюзного центра. Его функция сводится не к артикуляции и отстаиванию интересов трудовых коллективов, даже в рамках лояльности, а к публичной легитимации и распространению уже принятых государственных решений.

Таким образом, складывается цельная, внутренне непротиворечивая конструкция. Труд в ней сакрализуется как основа национального бытия, его результаты измеряются и обещаются в рамках жёстких государственных планов, а социальные гарантии преподносятся как дар «социально ориентированной» власти. В этой системе для независимого коллективного голоса работников, для торга об условиях труда, для потенциального конфликта интересов просто не отведено места. Профсоюзное же руководство, судя по публичной реакции, добровольно занимает в этой конструкции отведённую нишу проводника и сторонника, окончательно замыкая круг, в котором «человек труда» остаётся не столько субъектом, ради которого выстраивается политика, сколько объектом государственной заботы и мобилизации на решение задач, определённых исключительно сверху. Эта модель, безусловно, обеспечивает управляемость и видимость социального консенсуса, но фундаментально отличается от той, где сильные и независимые профсоюзы являются реальным противовесом и полноценным участником диалога о будущем работы и достойной жизни.